ФИЛФАК
с Леонидом Клейном

КЛУБ ПО ПОДПИСКЕ

Записаться

Первый семестр - русская литература,
ХХ век

Еженедельные лекции по лучшим программам филологического факультета

100 книг, которые должен прочесть каждый

Старт семестра —
15 сентября

Лекции в 20.00 (доступны в любое время)

Стать участником клуба

это клуб по подписке, с еженедельными лекцями по программе филологического факультета с Леонидом Клейном.

Большая идея проекта – вернуть читателя в литературную традицию и выстроить системные знания по литературе

Наше мышление и тексты существуют в диалоге с классиками — отвечают Чехову, развивают идеи Платонова, переосмысляет Бродского. Даже если вы об этом не думаете, эта связь всё равно существует.

Любой читающий и пишущий человек уже встроен в культурный код — мы просто помогаем это увидеть и использовать осознанно. Чем яснее вы понимаете традицию, тем свободнее можете в ней двигаться.

Что такое ФИЛФАК?

Присоединяйтесь

Каждую неделю — новый автор

Сегодня — Чехов, через неделю — Белый, потом — Бабель, Платонов, Булгаков… Постепенно отдельные авторы и книги складываются в большую связанную историю.

Обсуждаем прочитанное с кураторами и друг с другом — на встречах и в чате ФИЛФАКА.

Каждую неделю — новая лекция. Смотрите в прямом эфире или в записи, а аудиоверсию можно слушать на прогулке или в дороге.

Главный текст недели + советы лектора, куда идти дальше: что прочитать, посмотреть или послушать по теме.

Университетский курс — по цене бизнес-ланча. Литература, впрочем, остаётся с вами намного дольше.

01 / Подписываетесь

05 /
Увлекаетесь и идёте дальше

03 /
Слушаете

02 /
Читаете

Как проходит ФИЛФАК

04 / Встречаетесь, знакомитесь, спорите

Читайте всё или только то, что увлекло.
Скучных зачётов не будет — всё только по любви.

Леонид Клейн

Леонид Клейн принадлежит к лекторам с редчайшим даром: он превращает пыльные страницы классики в захватывающий разговор о нас самих, о сегодняшнем дне. За его плечами — десять лет авторских программ на радиостанции «Серебряный дождь» и проект «Библиотека имени Клейна».
В мире, перенасыщенном бесконечным потоком информации, встреча с таким лектором — это роскошь замедления. Леонид Клейн возвращает чтению его истинную ценность: быть пространством для глубокой рефлексии. Классическая литература — это не экзамен, который нужно сдать и забыть, а собеседник, диалог с которым может изменить траекторию всей вашей жизни.

филолог, литературовед, педагог, радиоведущий, писатель, бизнес-лектор и организатор просветительских проектов

Совместно с Леонидом Клейном вёл киноклуб «Самое важное» и книжный клуб «Человек читающий» на базе РАНХиГС, один из соведущих подкаста по истории культуры «Просто Чума». В составе авторского коллектива им написаны учебные книги «Опыты стиховедения» (1995), «Древний мир. Мировая художественная культура» (2001), «Средние века. Мировая художественная культура» (2005) и программы по литературе для старшей школы, мировой художественной культуре для средней школы.

кандидат филологических наук, преподаватель РАНХиГС

Станислав Хурумов

Специальный гость:

«Шедевры русской прозы ХХ века»

Начнем с большой программы по русской литературе XX века, а затем будем двигаться дальше — по эпохам, странам и литературным традициям.

ПРОГРАММА

1900-е

1. Лев Толстой «Хаджи-Мурат», «Фальшивый купон»

Новый век и новая манера Льва Толстого. Компрессия эпопейного стиля в повести «Хаджи-Мурат». Сменяющиеся рассказчики. Метафора репейника и характер главного героя. Образ государственной иерархии и его остранение. Притчевый в повести «Фальшивый купон». Необычное сочетание библейского дидактизма и абсурдистской гиперболы.

1900-е

2. Антон Чехов «В овраге», «Архиерей», «Невеста»

Эволюция рассказов Чехова. Возрастающая роль подтекста. Поиск «точного слова». Юмор и сопереживание героям. Элементы абсурда. Страшная сторона деревенской жизни в «В овраге». Видоизменение мотива «ухода в революцию» в «Невесте». Экзистенциальное остранение Чехова: умирающий писатель, показывающий как «жизнь продолжается».

1910-е

3. Андрей Белый «Петербург»

Модернистский эксперимент по сближению стиха и прозы в творчестве Белого. Художественная трансформация пространства и тела в прозе Белого. «Петербург» как роман о кризисе государства и одна из вершин мифа о городе. Поэтическое (ритмическое и фоническое) начало мемуарной трилогии Белого.

1910-е

4. Василий Розанов «Уединенное», «Опавшие листья»

Трилогия Розанова на фоне его философской публицистики. Противоречивость личности и души в прозе писателя. Трансформация романной поэтики. Физиологичность розановского «письма». Предвосхищение Розановым сетевого словесного творчества.

1910-е

5. Алексей Ремизов «Повесть об Иване Семёновиче Стратилатове» («Неуёмный бубен»), «Чайничек», «Петушок», «Жертва»

Сказовое начало в произведениях Ремизова. Жанровые элементы сказки, апокрифа, заклинания в его прозе. Диапазон тем и интонаций: от нежно-умилительных до непечатных.

Начнем с большой программы по русской литературе XX века, а затем будем двигаться дальше — по эпохам, странам и литературным традициям. Наша задача — не пересказывать биографии маститых писателей, поэтов и драматургов, а погружаться в мышление, чувствование автором жизни, его эпохи и современников через текст.

1910-е
5. Алексей Ремизов «Повесть об Иване Семёновиче Стратилатове» («Неуёмный бубен»), «Чайничек», «Петушок», «Жертва»

Сказовое начало в произведениях Ремизова. Жанровые элементы сказки, апокрифа, заклинания в его прозе. Диапазон тем и интонаций: от нежно-умилительных до непечатных.

1910-е
3. Андрей Белый «Петербург»

Модернистский эксперимент по сближению стиха и прозы в творчестве Белого. Художественная трансформация пространства и тела в прозе Белого. «Петербург» как роман о кризисе государства и одна из вершин мифа о городе. Поэтическое (ритмическое и фоническое) начало мемуарной трилогии Белого.

1910-е
4. Василий Розанов «Уединенное», «Опавшие листья»

Трилогия Розанова на фоне его философской публицистики. Противоречивость личности и души в прозе писателя. Трансформация романной поэтики. Физиологичность розановского «письма». Предвосхищение Розановым сетевого словесного творчества.

1900-е
2. Антон Чехов «В овраге», «Архиерей», «Невеста»

Эволюция рассказов Чехова. Возрастающая роль подтекста. Поиск «точного слова». Юмор и сопереживание героям. Элементы абсурда. Страшная сторона деревенской жизни в «В овраге». Видоизменение мотива «ухода в революцию» в «Невесте». Экзистенциальное остранение Чехова: умирающий писатель, показывающий как «жизнь продолжается».

1900-е
1. Лев Толстой «Хаджи-Мурат», «Фальшивый купон»

Новый век и новая манера Льва Толстого. Компрессия эпопейного стиля в повести «Хаджи-Мурат». Сменяющиеся рассказчики. Метафора репейника и характер главного героя. Образ государственной иерархии и его остранение. Притчевый в повести «Фальшивый купон». Необычное сочетание библейского дидактизма и абсурдистской гиперболы.

«Шедевры русской прозы ХХ века»

Программа

Развернуть программу первого семестра

1900-е

1. Лев Толстой «Хаджи-Мурат», «Фальшивый купон»

Новый век и новая манера Льва Толстого. Компрессия эпопейного стиля в повести «Хаджи-Мурат». Сменяющиеся рассказчики. Метафора репейника и характер главного героя. Образ государственной иерархии и его остранение. Притчевый в повести «Фальшивый купон». Необычное сочетание библейского дидактизма и абсурдистской гиперболы.

1900-е

2. Антон Чехов «В овраге», «Архиерей», «Невеста»

Эволюция рассказов Чехова. Возрастающая роль подтекста. Поиск «точного слова». Юмор и сопереживание героям. Элементы абсурда. Страшная сторона деревенской жизни в «В овраге». Видоизменение мотива «ухода в революцию» в «Невесте». Экзистенциальное остранение Чехова: умирающий писатель, показывающий как «жизнь продолжается».

1910-е

3. Андрей Белый «Петербург»

Модернистский эксперимент по сближению стиха и прозы в творчестве Белого. Художественная трансформация пространства и тела в прозе Белого. «Петербург» как роман о кризисе государства и одна из вершин мифа о городе. Поэтическое (ритмическое и фоническое) начало мемуарной трилогии Белого.

1910-е

4. Василий Розанов «Уединенное», «Опавшие листья»

Трилогия Розанова на фоне его философской публицистики. Противоречивость личности и души в прозе писателя. Трансформация романной поэтики. Физиологичность розановского «письма». Предвосхищение Розановым сетевого словесного творчества.

1910-е

5. Алексей Ремизов «Повесть об Иване Семёновиче Стратилатове» («Неуёмный бубен»), «Чайничек», «Петушок», «Жертва»

Сказовое начало в произведениях Ремизова. Жанровые элементы сказки, апокрифа, заклинания в его прозе. Диапазон тем и интонаций: от нежно-умилительных до непечатных.

1910-е

6. Надежда Тэффи «Юмористические рассказы»

Разные формы комического в прозе Тэффи. Речевые маски и элементы сказа её в произведениях. Мир детей и взрослых. Сочетание острейшей наблюдательности и сострадательной нежности в текстах Тэффи.

1920-е

7. Исаак Бабель «Конармия»

Эпическое, фельетонное, карнавальное начала в прозе Бабеля. «Конармия» как история неудачи. Проблема «ненадёжного рассказчика» в «Конармии». Сложный синтез литературных и жанровых традиций (русских, еврейских, французских). Феномен орнаментальной прозы у Бабеля. Эволюция стиля Бабеля: от изобилия к прозрачности в 1930-е годы.

1920-е

8. Евгений Замятин «О том, как был исцелён инок Еразм», «Наводнение», «Закулисы»

Сказ и орнаментальная проза у Замятина. Пародия и ирония в замятинских текстах. Мир цивилизации и стихии. Советская действительность и русская древность. Мифическое и сказочное начало. Место романа «Мы» в творчестве Замятина.

1920-е

9. Михаил Зощенко «Рассказы»

Различные формы комического в произведениях Михаила Зощенко. Язык советского обывателя. Герой, не справляющийся с языком (тавтологии и градации). Мир СССР и НЭПа у Зощенко. Рассказы Зощенко как «библия труда» и «брюссельское кружево» (Мандельштам).

1920-е

10. Илья Ильф и Евгений Петров «12 стульев»

Журналистский опыт работы в журнале «Смехач» и газете «Гудок». Жанр плутовского романа и фигура трикстера. Типы комического в прозе Ильфа и Петрова. Мир СССР и НЭПа в романе «Двенадцать стульев».

1920-е

11. Осип Мандельштам «Египетская марка», «Четвёртая проза»

Проза Мандельштама на фоне его поэзии. Метафора как двигатель сюжета и принцип композиции. Динамика интертекста как «тоска по мировой культуре» в прозе Мандельштама.

1920-е

12. Марк Алданов «Святая Елена, маленький остров»

Жанр исторического романа творчестве Алданова. Преемственность по отношению к традиции Льва Толстого и спор с ней. Исключительная плотность событийного ряда. Ирония и меланхолия Алданова. Остранение образа Наполеона.

1920-е

13. Фёдор Степун «Николай Переслегин»

Трансформация эпистолярного жанра и исповеди в романе Степуна.

1930-е

14. Андрей Платонов «Котлован», «Семён», «Родина электричества»

Сказ и пародия в языке произведений Платонова. Меланхолические, «задумавшиеся» герои. Архаическое и утопическое начала в прозе Платонова. Противоречивое отношение к советскому проекту. «Лингвистическая утопия» Платонова (Бродский).

1930-е

15. Михаил Шолохов «Тихий Дон»

Эпическое начало романа, отношение к толстовской традиции. Тема кризиса семьи и образ гражданской войны. Трагически разорванный герой Шолохова и история его любви. Сказ, южные регионализмы в языке Шолохова.

1930-е

16. Михаил Булгаков «Записки покойника»

Театр в жизни и литературной карьере Булгакова. Драматургия Булгакова как контекст восприятия романа. История отношений с МХАТом и разрыв с ним как событийная основа романа. Трагическое, абсурдное и комическое начала в романе.

1930-е

17. Даниил Хармс «Случаи», «Старуха»

Проза Хармса на фоне его поэзии. Различные формы комического, абсурдного и трагического в произведениях Хармса. Хармс как традиционалист (пушкинские, гоголевские, достоевские аллюзии) и новатор. Хармс и литературные объединения (ОБЭРИУ, Чинари).

1930-е

18. Владимир Набоков «Защита Лужина» или «Отчаяние»

Проза Набокова на фоне его поэзии. Приёмы Сирина как герои его произведений (Ходасевич). Одинокий герой и чуждый мир в романе «Защита Лужина». История любви Лужина. Безумие главного героя и мотив жизни как игры. Интертекст романа: Кэролл и Пушкин. Полемика Ходасевича и Адамовича о романе.

1930-е

19. Владислав Ходасевич «Некрополь», «Жизнь Василия Травникова», «Белый коридор»

Проза Ходасевича на фоне его поэзии. Пушкинская стилистическая традиция: экономность, сдержанность, лаконизм. Портреты Серебряного века и портреты новых властителей России. Эффект феноменальной уравновешенности мемуариста.

1940-е

20. Иван Бунин «Тёмные аллеи»

Проза Бунина на фоне его поэзии. Эволюция бунинской прозы от ранних шедевров («Антоновские яблоки», «Господин из Сан-Франциско», «Лёгкое дыхание») к итоговому сборнику. Бессознательное и страстное начало в поведении героев. Время и пространство в прозе Бунина. Эффект «парчовой прозы».

1940-е

21. Гайто Газданов «Призрак Александра Вольфа»

Элементы детектива и триллера в романе. Мотивы призрака и навязчивого повторения. Темы преступления и наказания, неотвратимости судьбы. История любви главного героя. Образы парижского дна. Влияние русской эмигрантской прозы на роман Газданова.

1940-е

22. Лидия Гинзбург. «Записки блокадного человека». «Человек за письменным столом»

Традиция аналитического романа и философской афористики в прозе Гинзбург. Психологический анализ как способ справится с кошмаром и абсурдом реальности. Изображение невыносимого опыта в блокадном Ленинграде. Проблема выражения порогового телесного состояния в слове.

1950-е

23. Борис Пастернак «Доктор Живаго»

Проза Пастернака на фоне его поэзии. Образы революции и гражданской войны в романе. Личная история главного героя (образы Тони и Лары). Стихотворения Юрия Живаго как ключ к религиозно-философскому пониманию романа. Метафора и метонимия в языке романа. Судьба публикации романа и судьба Пастернака.

1950-е

24. Шедевры советской беллетристики первой половины ХХ века
Рассказы Александра Грина, «Гиперболоид инженера Гарина», «Человек-Амфибия», «Два капитана», «Кортик», «Наследник из Калькутты»

Трансформация западных сюжетов и характеров героев в советской беллетристике. Мотивы классовой борьбы и утопии. Создание единого образа истории в русских сюжетах (герои империи передают эстафету советским героям.

1960-е

25. Александр Солженицын «Один день Ивана Денисовича», «Матрёнин двор»

Праведники и смиренники Солженицына. Жестокий мир и добрые люди. Секрет выживания в тюремном лагере. Жизнь для других. Ценностный мир героев Солженицына.
«Матрёнин двор» и традиция «деревенской прозы».

1960-е

26. Шедевры советской фантастики: Иван Ефремов и братья Стругацкие. «Улитка на склоне».

Религиозное и философское начала в космической фантастике Ефремова. Утопизм и гуманизм его романов. Магическое пространство и образ иерархии в произведениях Стругацких. Траектории Переца и Кандида в романе «Улитка на склоне». Образ леса в прозе Стругацких.

1970е

27. Варлам Шаламов «Колымские рассказы»

Суровая сдержанность, безнадежность прозы Шаламова. Лагерь – место, где исчезает человек и человечность. Границы выразимого в прозе Шаламова. Характеры зэков и охранников. Образы природы и животных в прозе Шаламова.

1970е

28. Василий Шукшин «Чудик», «Раскас», «Милль пардон, мадам», «Шире шаг, маэстро!», «Мастер», «Забуксовал»

Поэзия и надрыв деревенской жизни в произведениях Шукшина. Типы чудиков и прагматиков. Профессия как мораль и нравственность в рассказах Шукшина. Мотивы разочарования и меланхолии. Психологизм Шукшина. Его работы в кино.

1970е

29. Юрий Трифонов. Повести «Обмен», «Долгое прощание».

Эволюция тем и жанров Трифонова. Особое место повестей 1970-х. Никакой герой никакого времени. Отвращение к советскому мещанству и приспособленчеству. Героическое советское прошлое как преданный идеал. Интеллигентский жаргон в прозе Трифонова.

1970е

30.Проза о Великой Отечественной, «Лейтенантская проза» (Вячеслав Кондратьев «Сашка», «Селижаровский тракт», Константин Воробьёв «Убиты под Москвой», «Это мы, Господи!», Борис Васильев «А зори здесь тихие», Василь Быков «Третья ракета», «Сотников», Виктор Некрасов «В окопах Сталинграда»).

Тема Великой Отечественной войны как ценностный ориентир советского человека. Постепенное открытие трагического лица войны в «лейтенантской прозе». Пороговые экзистенциальные ситуации военной прозы как способ создания характера. Религиозное измерение военной прозы.

1970е

31. Георгий Владимов «Верный Руслан»

Сторожевая собака как метафора глубоко травмированного сознания послесталинского социума. История Руслана. Очеловечивание животных и одичание людей. Тема приручения и образ хозяина. Толстовская традиция в творчестве Владимова («Холстомер»). Остранение лагерного опыта взглядом сторожевой собаки.

1980е

32. Венедикт Ерофеев «Москва-Петушки»

Жанр травелога в русской литературе. Точная топография маршрута. Алкогольное опьянение как модус восприятия советского мира. Образы пространства в романе. Стихия языковой игры и философского диалога. Трагическая судьба главного героя, его обречённость. Постмодернистский ироничный интертекст и глубинная серьёзность повествования.

1980е

33. Сергей Довлатов «Заповедник», «Чемодан»

Пушкинские места как культовое место и пространство карнавализации. Серьёзное и игровое в прозе Довлатова. Вопрос об отношении к постмодерну. Погружение героя в советский абсурд. Повседневная тоска и возвращающиеся мысли об эмиграции. Смирение героя и его сопереживание советским людям.

1990-е

34. Постмодернистский роман 1990-х: «Репетиции» Владимир Шаров, «Чапаев и пустота» Виктор Пелевин.

Раскол как одно из определяющих событий русской истории в романе Шарова. Библейские символы и театральная игра. Альтернативный взгляд на историю у Шарова. Эпоха гражданской войны, рифмующаяся с 1990-ми. Образы Чапаева, Котовского, Юнгерна. Пространство психиатрической лечебницы и мотив изменённого сознания. Игра и ирония как начало и конец постмодернистской манеры повествования.

1990-е

35. Людмила Петрушевская «Свой круг», «Маленькая Грозная»

Сказочное и мифологическое начала в прозе Петрушевской. Трансформация исповедального начала. Кошмар бытовой повседневности. Трагические жизненные коллизии. Пространство и телесность у Петрушевской. Взаимоотношение поколений в текстах Петрушевской. Фигура матери и мотив устрашающей материнской любви.

Свернуть программу

Так много информации, так мало времени. Мы читаем быстро, запоминаем имена, сохраняем цитаты, перескакиваем с книги на книгу — и постепенно литература превращается в набор отдельных произведений, между которыми трудно увидеть связь.

Мы организовали ФИЛФАК чтобы услышать этот разговор и стать его частью.

Зачем нам ФИЛФАК

А ведь литература — это большой разговор о человеке, который продолжается столетиями. О любви, страхе, свободе, власти, одиночестве, смерти, выборе. Меняются эпохи и язык, а вопросы удивительным образом остаются.