Top.Mail.Ru
школа БЭНД
Напишите нам
Телеграм
Вк
website icon
Геткурс

Александр Касаверде: «У писателя должен быть шанс научиться своему ремеслу»

Александр Касаверде — литературовед, кандидат филологических наук, писатель, основатель школы литературного мастерства БЭНД и разработчик академической программы «Творческое письмо: художественная проза». Поговорили с ним о том, можно ли научиться писать, зачем писателю академическое образование и что дают шесть месяцев работы с текстом.
Олег Коротаев
Автор статьи
Поделиться
Продюсер Бэнд
— Вы называете свой курс академической программой по художественной прозе. Но писательство — штука довольно интимная, иногда даже стихийная. Зачем человеку, который хочет писать рассказы или роман, академическое образование? Почему недостаточно просто много читать, писать и получать обратную связь?

— Когда я говорю «академическая программа», то прежде всего имею в виду примерно такую программу, какую вы могли бы изучать в университете на направлении «Творческое письмо».

Мы последовательно, планомерно проходим все ключевые темы — от идеи до редактуры текста и знакомства с представителями литературной индустрии. С обязательной практикой, чтением и изучением дополнительной литературы.

Проще всего объяснить от обратного. Большинство коротких писательских курсов скорее тематические, поддерживающие. Они дают хорошее подспорье начинающим авторам, но не позволяют увидеть полную картину.

Наш курс — для тех, кто хочет играть вдолгую, кто настроен на полноценное погружение в писательское мастерство.

И результат здесь достигается в том числе за счет объема работы: более 80 часов занятий и практики с текстом, много чтения и самостоятельного изучения литературы.
— А писательству вообще можно научить? Мне кажется, это главный вопрос, который возникает у человека, когда он видит подобную программу. Ведь можно освоить композицию, научиться строить диалоги, но откуда возьмется то, что мы называем талантом?

— Да, это, пожалуй, самый частый вопрос, который звучит на конференциях, круглых столах и семинарах, когда обсуждают литературное образование.

Мне очень нравится аналогия с музыкой. Можно ли научиться играть на фортепиано? Конечно. Вы изучаете технику, гаммы, пробуете играть простые этюды. Вспомните хотя бы маленькие прелюдии и инвенции Баха, которые до сих пор используют для обучения пианистов. Это одновременно учебный материал и самостоятельные музыкальные произведения.

Вот примерно на этом принципе построено и наше литературное образование. Мы отрабатываем разные приемы, которыми пользовались авторы на протяжении истории литературы. Играем свои этюды: пишем мизансцены, создаем портреты, обыгрываем ситуации, экспериментируем с сеттингом или временем. Что-то из этого превращается в отдельный рассказ, какие-то идеи потом находят свое место в романе.

В итоге вы не просто узнаете о литературных приемах, а начинаете чувствовать, как можно обращаться с материалом.

Кстати, одно из первых рабочих названий нашего курса было «Литературные гаммы». На мой взгляд, оно идеально отражает саму суть программы. Но, к сожалению, такое название приходится долго объяснять. Поэтому в итоге мы выбрали классическое академическое название дисциплины — «Творческое письмо: художественная проза».

Простой пример — работа с планами в литературе. Все понимают, что это такое: можно сначала показать общий план, место действия, затем приблизиться к герою, перейти к конкретной мизансцене. Но когда вы прочитали и написали множество таких текстов, этот навык становится почти автоматическим. Вы уже не думаете каждый раз, как это сделать, — вы просто умеете.

Так что вывод о том, можно ли научиться писать, сделайте сами.  Я считаю, что если у музыкантов, у актеров, у художников… да почти у всех творческих профессий есть возможность учиться своей специальности то и у писателя должен быть шанс научиться своему ремеслу.

А вот другой вопрос, тоже не менее провокационный, можно ли научиться гениальности? И как ни странно, тут тоже есть достаточно простой и практичный ответ… скорее да, чем нет… Малкольм Гладуэлл в книге «Гении и аутсайдеры» популяризировал идею 10 000 часов практики для достижения мастерства. Конечно, это не универсальная формула гениальности, но сама мысль мне близка: мастерство требует времени.

И свои первые 80 с лишним часов работы с текстом вы получите у нас.
— Представим двух человек. Один всю жизнь мечтает написать роман, но пока не написал ни строчки. Другой уже пишет, возможно, даже публикуется, но чувствует, что уперся в потолок. Вы предлагаете им учиться по одной программе. Не получится ли, что одному будет слишком сложно, а другому — скучно?

— Мне очень нравится известная фраза: «И последние станут первыми».

В литературе всегда работает фактор случайности и какой-то внутренней предрасположенности. Иногда приходит новичок и с ходу выдает очень хороший текст. Мы, кстати, будем об этом говорить и начнем наш курс именно с этой темы — наивного и интуитивного письма. О том, как писать, еще не зная всех правил и приемов.

А бывает наоборот. Приходит опытный автор, который пишет уже много лет, но публикаций нет. Он почти впал в депрессию, разочаровался в себе, готов все бросить. А ему, быть может, не хватает всего одного шага.

Вспомните историю Дугласа Стюарта. Его дебютный роман «Шагги Бейн» отвергли 44 издательства — 32 американских и 12 британских. А затем книга вышла и получила Букеровскую премию.

И вот такой человек снова проходит на курсе по знакомым ему темам. Но это для него вторично. Главное, что за каждой темой у нас стоят практические упражнения, определенные рамки литературных этюдов. И именно они порой возвращают автора к жизни, помогают снова почувствовать интерес к письму, попробовать то, чего он раньше не делал.

То есть задания у всех одинаковые, а уровень исполнения может быть совершенно разным. Как в музыке: одну и ту же пьесу может играть начинающий ученик и опытный пианист. Но каждый будет решать в ней свои задачи.
— Хорошо, но большинство людей все-таки приходят с мечтой написать свою книгу. А что происходит с их собственными замыслами на курсе? Они шесть месяцев выполняют учебные задания или работают над будущим романом?

— Как и в любой академической программе, у нас есть дипломный проект. Это может быть роман, повесть или сборник рассказов.

За время обучения студент пишет один авторский лист текста, готовит синопсис и план будущей книги. Затем мы обсуждаем проект и представляем его профессионалам литературной индустрии.

А лучшие работы попадают на издательский питчинг, где авторы могут представить свои проекты напрямую представителям издательств и даже получить предложение об издании.

То есть мы не обещаем, что за шесть месяцев вы напишете целый роман. Но вы можете выйти с уже написанной частью рукописи, проработанной концепцией книги и пониманием, как двигаться дальше.
— Давайте поговорим о преподавателях. В литературных школах часто учат известные писатели. Но хороший писатель — не обязательно хороший педагог. Как вы выбирали людей для этой программы? И чему вообще один писатель может научить другого?

— В этом и есть одна из главных особенностей нашей программы.
Основные лекции по классической программе, с практическими этюдами, веду я сам — как разработчик программы, главный методист и литературовед.

Я защитил диссертацию по интерпретации художественных текстов в Институте мировой литературы РАН. Всю жизнь работаю, с одной стороны, как методист и педагог, а с другой — как сценарист и писатель. Сам опубликовал несколько романов и продолжаю писать.

А тематические лекции, где важно соприкоснуться с опытом мастеров, ведут ведущие российские писатели — такие мэтры, как Роман Сенчин, Александр Снегирев и другие. Это возможность не просто изучить литературный прием, но и узнать, как с ним работают состоявшиеся авторы.

И еще одна особенность программы: мы активно используем опыт театра и драматургии. Не будем забывать, что одна из ключевых фигур русской литературы — Чехов — был не только прозаиком, но и драматургом.

Поэтому мы приглашаем известных педагогов и драматургов классического и документального театра, чтобы перенять их опыт работы с материалом. Нам интересно, как драматурги выстраивают сцену, работают с конфликтом, диалогом, характером героя. И как эти инструменты можно использовать в художественной прозе.
— Знаете, чего я не услышал? Разговора о страхе. Ведь человек может прекрасно разбираться в литературе, читать Чехова, понимать композицию, но годами не решаться показать кому-то собственный текст. А тут его будут читать и разбирать другие люди. Как вы работаете с этой уязвимостью? И где проходит граница между полезной критикой и ситуацией, когда человеку просто отбивают желание писать?

— Здесь у нас уже сложилась очень хорошая репутация. Наши редакторы очень строги, но вместе с тем чувствительны и нежны.

К сожалению, в литературной педагогике сложилась такая практика, когда редакторы и мастера часто завышают планку. Например, дают обратную связь молодой девушке, которая просто хочет писать фэнтези или автофикшн, так, будто она подала рукопись в толстый литературный журнал. Забывая, что у нее, возможно, и задачи такой нет. То есть для некоторые редакторы недооценивают потенциал этих жанров и категорий литературы.

У нас, слава богу, по-другому. Редакторы всегда исходят из целей автора. Мы одинаково хорошо относимся и к жанровой прозе, и к авторской. И наша задача не столько судить, хорошо или плохо написан текст, сколько направить автора, помочь развить его идею, довести рукопись до питчинга, подсказать подходящее издательство и так далее.

И, конечно, очень важна внутренняя атмосфера. В наших чатах всегда можно найти бета-ридера, литературного друга, да и просто друзей. Людей, с которыми можно обсуждать свои тексты, делиться сомнениями, пробовать новое. И это, опять же, очень стимулирует автора к самораскрытию.
— Представим, что я закончил ваш курс. Прошло шесть месяцев. Возможно, издательство мной не заинтересовалось, роман еще не дописан, да и писателем я себя пока не называю. По какому признаку мне понять, что эти шесть месяцев прошли не зря?

— Знаете, я всем советую прочитать книгу велосипедиста Лэнса Армстронга It's Not About the Bike.

Лэнс рассказывает, как проводит свои дни, как тренируется, как просчитывает калории, нагрузки, упражнения, которые ему нужно выполнить. И делает это так скрупулезно, с такой вдумчивостью и вниманием к деталям, что в какой-то момент ты понимаешь: да у этого парня просто нет ни единого шанса не выиграть «Тур де Франс»!

Так к чему я это говорю?

Ключевое, что мы даем студенту, — это инфраструктура. Путь, сообщество, огромное количество литературных этюдов, которые вы пишете, тексты, которые читаете и обсуждаете. И если вы действительно все это сделаете, у вас просто нет шанса не продвинуться в писательском мастерстве.

Знаете, как говорят некоторые авторы? Ваша задача — не написать лучшую книгу. Ваша задача — просто закончить ту книгу, которую вы пишете. И кто знает, может быть, именно она понравится редактору.

Тут мы не можем заранее знать, как все сложится.

Мы помогаем автору пройти определенный путь, а дальше он выходит на литературный рынок, где уже действуют законы здоровой конкуренции.

И лично я считаю, что у человека, который приобрел достаточно богатый писательский опыт, активно общался с другими авторами, находился в литературной среде, перенимал опыт мастеров, много размышлял, читал и писал, шансы на успех, конечно, значительно повышаются.

Ну и если автор не попал на издательский питчинг, мы его не оставим. Вместе подумаем, что можно сделать дальше: куда еще отправить рукопись, что исправить, что дописать, в какое издательство обратиться.

В конце концов, литературное образование не заканчивается вручением диплома. Главное, чтобы у человека появился собственный путь в литературе и понимание, как по нему двигаться дальше.
Если вы давно хотите написать рассказ или взяться за книгу, приходите на курс БЭНД «Творческое письмо: художественная проза» с Александром Касаверде. Стартуем 23 декабря.

За полгода вас ждут 38 лекций и практических занятий и больше 80 часов работы с текстом. Вы будете писать литературные этюды и постепенно переносить найденные приемы в свою рукопись. На гостевых встречах с Романом Сенчиным, Полиной Бородиной и Александром Снегиревым и другими авторами увидите, как по-разному писатели решают одни и те же задачи, а с драматургами разберете, что проза может взять у театра для работы со сценой, конфликтом и диалогом. К финалу вы подготовите рассказ, фрагмент повести или романа объемом до 40 000 знаков. На тарифах с обратной связью доработать текст помогут редакторы, а авторы отобранных проектов смогут представить их издателям на питчинге.